Авиньон – это юг Франции, Прованс. Римские руины, Папский дворец, узкие улочки, небедные музеи, богатые магазины, прекрасные рестораны. И люди нам встречались вежливые, благожелательные. Вот только с общественными туалетами там беда – их нет, да с транспортом худо – автобусы ходят не туда, куда вам нужно, а такси можно взять лишь в одном месте девяностотысячного города – на вокзале. Можно ещё заказать машину по телефону, если вы говорите по-французски, разумеется, т.е. – нельзя.

Изучив карту, мы сели в нужный автобус, но он, против всякой картографической логики, повёз нас не в ту сторону. Когда мы это поняли, вокруг уже не было ничего исторического и привлекательного, просто скучный и довольно грязный город. Мы попробовали узнать что-нибудь у водителя, но он лишь указал на табличку, которую мы перевели как «Разговаривать с водителем запрещается». Пассажиров оставалось мало, и говорили они между собой даже не по-французски, а по-арабски, и мы не стали к ним обращаться.

И что делать? Выйти и сесть на автобус того же маршрута, идущий в противоположную сторону? Можно бы, не будь мы на улице с односторонним движением. Решили ехать до конечной и на том же автобусе вернуться. Так и сделали, но когда мы оказались на конечной и последние пассажиры вышли, водитель – большой чёрный мужчина – энергичными жестами стал показывать, чтобы вышли и мы, да поскорее. Он запер за нами дверь и резво побежал на другую сторону улицы к какой-то будке.

Из таблички на остановке ничего нельзя было понять, и мы просто ждали.

Подъехал другой автобус, белый водитель подошёл и на очень приличном английском спросил, чем он может помочь. Нет, он не едет в центр, но мы можем ехать же автобусе, на котором приехали. Он отойдёт через пять минут, платить второй раз не нужно, билеты годны в течение полутора часов, водитель покажет нам, где выходить, я ему скажу.

– Но отчего «наш» водитель был так недоброжелателен, ведь все французы так галантны? – спросила Цилечка.

Собеседник посмотрел на номер автобуса.
– Макс? Ну что вы, он добрейший человек.

Добрейший как раз вышел из будки и широко улыбаясь, шёл в нашу сторону, его словно подменили.

Наш новый друг помахал ему рукой и объяснил нам:
– Видите ли, конечная – единственное место, где мы можем…
– Поесть? – спросила Цилечка.

– Нет… – француз замялся – сходить в туалет.


Ноябрь 2014 г